Берлин в 1945 году

"... у нас оставалось очень мало времени - конец дня и следующее утро. Мы сели в трамвай, направлявшийся к центру города. Перед нами открылись кварталы разбитых, обгоревших домов, но нельзя было не заметить, что эти улицы всё же приведены в какой-то порядок. Прибран строительный мусор, вдоль тротуаров, у коробок разрушенных зданий, аккуратно сложены штабеля кирпичей. И ещё одна деталь: среди многочисленных прохожих, заполнявших улицы оккупированного города, почти не видно было советских солдат и офицеров. На перекрестках стояли безоружные немецкие полицейские в белых нарукавниках и серых высоких касках.

Потом мы спустились в метро - прямо с тротуара прошли по бетонной лестнице в тусклые и низкие катакомбы. Пахло плесенью, как из сырого подвала. Но в то же время удивило, что в разбитом городе поезда уже ходили строго по расписанию. Очередным поездом мы проехали до Александерплатц и оттуда пешком направились к рейхстагу. В конце широкой и просторной Унтер-ден-Линден виднелась колоннада Бранденбургских ворот. На воротах рядом с позеленевшими от времени, иссеченными осколками фигурами развевался на древке большой красный флаг. Здесь, у Бранденбургских ворот, проходила граница между советским и британским секторами города. Спустя много лет она стала границей между Западным Берлином и ГДР.

В этот день так и не удалось подойти к зданию рейхстага. Путь преградила непроходимая толкучка, которая возникла здесь, около рейхстага, с появлением англо-американских войск. От самых Бранденбургских ворот и далеко за рейхстаг переливалась и бурлила густая толпа спекулянтов. Этот гигантский чёрный рынок получил название "рейхстаговки". Немецкие шиберы (спекулянты), берлинские обыватели, английские, американские солдаты заполнили всю площадь. Был самый бойкий час торговли. На открытых "виллисах" подкатывали американские офицеры в коротких курточках и защитных пилотках. Исчезая в толкучке с пачками сигарет, американцы выныривали обратно с тяжелой поклажей. Одни тащили на голове узлы, из которых свешивались рукава дамских платьев, другие несли старинные вазы, сервизы, волокли картины. Им энергично помогали экстравагантно одетые дамы. Всё это втискивалось в "виллисы", и машины уходили по Шарлоттенбургштрассе в западную часть города. Так здесь, у рейхстага, состоялась наша первая встреча с американским рядовыми и офицерским составом...

Сегодня пост о куклах

Сегодня хочу познакомить вас с ещё одним направлением в моём коллекционировании кукол. Возможно вы даже удивитесь (а может быть и нет): до сегодняшнего дня я показывала только кукол фарфоровых, антикварных и винтажных. Но я собираю не только таких стареньких кукол, но и современных тоже :) Итак, представляю вашему вниманию коллекционных Barbie:

Короткий отрывок...

"В памяти миллионов моих соотечественников еще живы картины войны. Политическая карта мира изменилась; рассудок подсказывает, что нужно кое-что забыть, кое-чему научиться; но у сердца свои законы. В 1949 году один немец в Берлине сказал мне, что ему понравился мой роман "Буря", особенно сцена боев под Ржевом. "Очень живо описано, - добавил он, может быть вы там были?" Когда я ответил утвердительно, он, обрадованный, воскликнул: "Я тоже там был!" - и протянул мне руку. Признаюсь, нелегко мне далось это рукопожатие. Я часто встречал итальянцев, которые с печалью говорили, что в годы войны они были в Донбассе; я мог с ними дружески разговаривать. Люди, побывавшие в оккупации, рассказывали мне об итальянцах без злобы; одна колхозница вспоминала: "Он хотел курицу взять, а совестно, ждал, когда я отвернусь, уж я сама ушла - пожалела его..."

Илья Эренбург, книга "Люди, годы, жизнь."

Об Алексее Николаевиче Толстом

"Не помню, кто меня привел к Толстому, кажется Волошин, а может быть, художник Досекин. Алексей Николаевич был в Париже в 1911 году, потом весной 1913-го; в один из этих приездов он и его жена, Софья Исааковна, жили в пансионе на улице д'Ассас. Рядом с пансионом находилось кафе "Клозери де лиля", где я сидел весь день и писал.

(...) Он любил Париж и как-то сразу его увидел. "Париж, всегда занавешенный, с домами, похожими один на другой, с мансардами, куполами церквей и триумфальными арками, перерезанный и охваченный, точно венком, зелеными бульварами..."

(...) За несколько месяцев до своей смерти Алексей Николаевич говорил мне, что, когда кончится война, он поедет на год в Париж, поселится где-нибудь на набережной Сены и будет писать роман; помню его слова: "Париж располагает к искусству..." Чудак, который, по словам Ю.К. Олеши, играл нелепого героя "Заволжья", никогда не чувствовал себя в Париже туристом: не осматривал, не восхищался, не отплевывался, а сразу начинал жить в этом городе, бывал в нем порой очень печален, но и в печали этой счастлив.

(...) Я хорошо знал того Толстого, которого написал П.П. Кончаловский, - лицо сливается с натюрмортом, человек с бытом. Но мне хочется рассказать о другом Толстом - преданном искусству. Его слова "Париж располагает к искусству" не были случайными. Как настоящий художник, он всегда был неуверен в себе, неудовлетворен, мучительно искал форму для выражения того, что хотел сказать. Он говорил об этом часто и в зрелом возрасте.

(...) Он хотел учиться живописи, но быстро это дело оставил. Когда мы познакомились, о картинах он говорил с увлечением; может быть, в этом сказывалось влияние Софьи Исааковны, которая была художницей; но Толстой обладал даром видеть природу, лица, вещи. Он водился с мастерами - краснодеревцами, литейщиками, переплетчиками, не только знавшими свое ремесло, но влюбленными в него, обладавшими фантазией.

(...) Стихи он часто вспоминал, и всегда неожиданно - то шагая по улице, то на дипломатическом приеме, то разговаривая о чем-то сугубо деловом, изумляя своего собеседника.

(...) Он был удивительным рассказчиком; тысячи людей помнят и теперь различные истории, которые он пронес через всю жизнь: о том, как в его детстве кухарка подала суп в ночном горшке, или о дьяконе, который загонял себе в рот бильярдные шары. Слушая его, можно было подумать, что он пишет легко, а писал он мучительно, иногда работал дни напролет, исправлял, писал заново, бывало - бросал начатое: "Понимаешь, не получается. Пакость!.." 

(...) Алексей Николаевич неоднократно мне говорил, что порой его рассказы рождаются "черт знает от чего": от истории, рассказанной кем-то десять лет назад, от смешного словечка. Я вспомнил наши ночные прогулки в первую зиму после революции. Толстой уверял, что я должен довести его до дому - на Молчановке, так как моего вида страшатся бандиты. (Не помню, как я был тогда одет, помню только, что Алексея Николаевича смешила шапка, похожая на клобук. Несколько лет назад мне принесли копию фотографии: Алексей Николаевич и я, подписано рукой Толстого: "Тверской бульвар, июнь 1918". Алексей Николаевич в канотье, а на мне высочайшая шляпа мексиканского ковбоя.) Толстой прозвал меня "тухлым дьяволом". Вскоре он написал рассказ "Тухлый дьявол" о писателе-мистике и козле. Писатель на меня не похож, да и шапка у него низенькая, круглая, а тухлый дьявол не писатель, но козел; все же рассказ родился в ту минуту, когда Толстой, посмотрев на меня, сказал: "Ты знаешь, Илья, кто ты? Тухлый дьявол! от тебя любой бандит убежит..."

Новая рубрика

Решила завести в своем блоге новую рубрику. Долго думала, как назвать. Остановилась на короткой фразе: "Из недавно прочитанного..." Читаю я много. И разное. При этом, очень часто у меня возникает желание поделиться только-что прочитанным, интересным для меня, небольшим отрывком, целой главой или даже маленькой цитатой с окружающими. А так как не всегда удается донести до близких для меня людей понравившийся или чем-то заинтересовавший меня фрагмент книги, решила делиться им в своем блоге. Вдруг кому-то, кроме меня, это тоже будет интересно! :)

Начну с отрывка из книги горячо мною любимого писателя Ильи Эренбурга "Люди, годы, жизнь."  

"Крупный русский промышленник Н.П. Рябушинский в 1906 году решил издавать художественный журнал "Золотое руно"; текст должен был печататься по-русски и по-французски. Требовался стилист, способный выправлять переводы. Рябушинский не останавливался перед затратами и заказал настоящего французского поэта. Выполнить заказ оказалось нелегко: поэтам не улыбалось надолго покинуть Париж.

В предместье Парижа Кретей, в помещении бывшего аббатства, поселились несколько поэтов; они писали стихи, готовили себе еду и сами печатали свои произведения на ручном станке. Так родилась литературная группа "Аббатство" (...) Были в "Аббатстве" и поэты, подававшие мало надежд, среди них Мерсеро; он соблазнился работой в "Золотом руне": жизнь в поэтическом фаланстере была монотонной.

Мерсеро говорил, что Москва ему понравилась, но не любил вспоминать, что особенно понравилась ему одна москвичка, жена чиновника. Об этой странице его биографии мне рассказал Волошин. Французский поэт и жена московского чиновника были счастливы, но приближался час разлуки. Мерсеро недаром был поэтом, он предложил романтический план: "Ты убежишь со мной в Париж". Москвичка напомнила влюбленному фантазеру, что из России нельзя выехать без заграничного паспорта. У возлюбленной была сестра, очень невзрачная, на которую Мерсеро не обращал внимания; но в трудную минуту она оказалась залогом счастья: "Женись на моей сестре, она получит заграничный паспорт и объявит, что уезжает с тобой в Париж. Я приду тебя провожать, в последнюю минуту я войду в вагон, а сестра останется на перроне. Паспорт, конечно, будет у меня". Мерсеро план понравился; состоялась пышная свадьба. Возлюбленная, как было условлено, пришла на вокзал, но, когда раздался третий звонок, она не двинулась с места и только помахала платочком: в купе сидела законная супруга.

Мерсеро привез в "Аббатство" навязанную ему жену, которая, увидев своеобразный фаланстер, пришла в ужас: могла ли она подумать, что французские поэты живут хуже, чем московские приказчики! Начались пререкания, упреки, сцены; поэтам "Аббатства" больше было не до стихов. Они попросили Волошина объясниться с мадам Мерсеро, которая так и не научилась говорить по-французски. В итоге жена поэта поняла, что лучшей жизни ей не дождаться, и уехала в Москву. Самой трогательной была небольшая деталь: рассказывая про дом коварной возлюбленной, Мерсеро восклицал: "У них подавали красную икру! Черную в России едят повсюду, но у них была красная, это были очень богатые люди..."

Возмездие?! А было ли оно?

"Вы спросите, почему мы использовали нацистов?

Это глупый вопрос. Нельзя было работать без помощи нацистов.

Кто лучше других знал Германию?

Кто был самым завзятым антикоммунистом?

Бывшие нацисты."

Дж.Брэмэл. сотрудник

военной контрразведки США

История еще никогда не знала столько чудовищных преступлений, какие совершил германский фашизм. Массовые убийства мирного населения, зверское обращение с военнопленными, применение тактики выжженной земли... Нацистами была создана целая  индустрия уничтожения десятков миллионов людей. Фашисты варварски разрушали исторические памятники, безнаказанно разграбляли национальные богатства, уничтожали материальную и духовную культуру народов... Миллионы погибших людей в концлагерях. Они не щадили ни детей, ни женщин, ни стариков. Особенно бесчинствовали фашистские захватчики на территории Советского Союза. Миллионы наших граждан были расстреляны, сожжены, отравлены газом. Прямой ущерб, нанесенный нацистами нашей стране, равен почти 41 проценту потерь всех стран, участвовавших во второй мировой войне. И вот, наконец-то, справедливый суд! Нюрнбергский трибунал! Только вот все ли нацистские преступники понесли заслуженное наказание? Оказалось, что нет... Многие из них, оказавшись после окончания войны в руках американских властей, не были привлечены к ответственности. У военных преступников нашлись влиятельные покровители в США, Западной Германии, Англии. Бывшие нацисты нашли убежище помимо перечисленных стран еще и в Канаде, Латинской Америке, ЮАР.

Судебная машина ФРГ работала с большим скрипом. Только в составе СС, которая в Нюрнберге была признана преступной организацией, имелось около 800 000 человек. Тем не менее за все послевоенные годы в ФРГ были осуждены и понесли наказание лишь 6 456 нацистских преступников, то есть 0,8 %. Приговоры строгостью не отличались. Только 12  из них были приговорены к высшей мере наказания, 163 подсудимых получили пожизненное заключение, но большинство военных преступников отделалось легким испугом. Да и каких результатов можно было ожидать от немецкой Фемиды, если центральное ведомство по выявлению нацистских преступников и расследованию их преступлений в Людвигсбурге длительное время возглавлял нацист, военный преступник Эрвин Шуле. А президентом ФРГ в течение целых 10 лет был Генрих Любке - руководивший во время войны строительством внешних лагерей концентрационного лагеря Бухенвальд, в том числе лагерей в Леау, Ной-Штасфурте и Вольмирслебене и на нем также лежит ответственность за смерть польских, французских, итальянских, советских и немецких заключенных концлагерей, угнанных на принудительные работы.

Суду в Дюссельдорфе понадобилось тридцать лет для того, чтобы из 387 привлеченных к ответственности "сотрудников" концлагеря Майданек, где было истреблено полтора миллиона человек, начать разбирательство в отношении лишь 15 подсудимых!

В ФРГ не было издано законов, карающих военных преступников, и нацисты, виновные в смерти многих тысяч людей, привлекались к ответственности на основании статьи 211 уголовного кодекса, принятого еще в 1871 году. Эта статья предусматривает наказание за убийство одного человека. А с 1 октября 1968 года был введен закон, по которому военные преступники стали рассматриваться не как исполнители, а как пособники, с соответствующим смягчением наказания. Очень многих нацистов, представших перед судом, оправдывали под предлогом, что они "действовали по приказу" или "не сознавали противоправности содеянного". Так, в конце 70-х годов в Ашаффенбурге были оправданы два эсэсовских палача, которые на суде цинично утверждали, будто Освенцим был не "фабрикой смерти", а всего лишь "оздоровительным учреждением для ослабленных узников". 

Многие бывшие видные гитлеровцы добивались государственных и общественных постов и получали их. В 1965 году 21 западногерманский министр и статс-секретарь, 100 генералов и адмиралов бундесвера, 828 высших чиновников министерства юстиции, прокуратуры и суда, 245 руководящих чиновников министерства иностранных дел ФРГ и его учреждений за границей, 279 высших чинов полиции и ведомства по охране конституции были в прошлом активными нацистами. 

Более 20 лет припеваючи жил в Латинской Америке Эйхман, которому на Нюрнбергском процессе заочно предъявили обвинение в убийстве 4 миллионов лиц еврейского происхождения. Открыто, не скрываясь, разъезжал по многим странам любимчик Гитлера эсэсовский головорез Отто Скорцени, спокойно умерший от старости в собственной постели; где-то в Латинской Америке процветал гестаповский врач-убийца из Освенцима Менгеле; один из авторов «плана Барбаросса», Хойзингер, был видным натовским генералом; один из руководителей абвера, Гелен, возглавлял разведку ФРГ; бывший ответственный сотрудник геббельсовского радио, член НСДАП Кизингер в 60-е годы являлся федеральным канцлером ФРГ. Вестерхейде, проживавший в Западной Германии, считался вполне "благопристойным гражданином", однако выяснилось, что в годы второй мировой войны он был окружным комиссаром в городе Владимир-Волынский на оккупированной Украине и повинен в отправке в лагеря смерти 9 000 советских граждан. Суд ФРГ полностью оправдал военного преступника. Суд в Киле признал невиновным бывшего офицера нацистской полиции В. Пельса, который в 1942 году расстрелял в Белоруссии 365 детей и более 400 женщин; За "отсутствием улик" был оправдан бывший начальник жандармерии К. Кампман, руководивший в феврале 1942 года расправой над жителями украинского села Сребное, где были заживо сожжены около 700 мирных советских граждан, половина из них - дети. Подобные примеры можно продолжать еще долго...


В 1946 году правительство Югославии обратилось к США с требованием выдать военного преступника Андрие Артуковича (нацистский преступник, один из инициаторов Холокоста, геноцида сербов и цыган в Югославии), бывшего "министра внутренних дел" так называемого хорватского правительства, созданного гитлеровскими оккупантами на югославской территории. Общее число жертв этого палача превышает 700 000 человек. После войны он бежал в США. Позиция американских властей отразилась в записке, которую направил в начале 50-х годов помощник заместителя министра юстиции США в службу иммиграции и натурализации Вашингтона по поводу дела Артуковича. В ней говорилось: "Если не будет установлено, что он виновен в смерти какого-либо американца, я думаю, высылку нужно будет осуществить в какую-либо некоммунистическую страну... Если же его преступления были направлены против коммунистов, то я полагаю, что ему следует предоставить убежище в США."

Еще в 1945 году США получили обвинительные материалы на 100 пособников фашистов, совершивших тяжелые преступления на территории Белоруссии в годы войны. Однако через какое-то время они въехали в США, Англию и Канаду как "борцы против СССР".

Американский юрист Лофтус, бывший сотрудник министерства юстиции США, более двух лет проработавший в отделе специальных расследований утверждал, что Отдел Координации политики Госдепартамента США взял в услужение по меньшей мере 4 тысячи нацистских преступников, которые в составе подразделений СС участвовали в кровавых расправах над жителями Белоруссии. Он утверждал, что по существу этот отдел являлся "крышей" для ЦРУ и финансировался из его бюджета. Этот отдел занимался вербовкой бывших нацистов для использования их опыта в подрывной деятельности, диверсионной и партизанской войны против коммунистических стран Восточной Европы и Советского Союза, для работы на радиостанциях "Свобода" и "Свободная Европа". Отдел оформлял липовые въездные документы для бывших нацистов - до 100 человек ежегодно и зачислял их в разведслужбу госдепартамента. Среди завербованных агентов Радислав Островский, президент белорусского марионеточного "правительства"; Франц Кушель, начальник полиции в оккупированной Белоруссии; Эммануил Ясюк, бургомистр оккупированного фашистами Клецка; Витольд Тумаш, бургомистр Минска; Станислав Станкевич, руководивший убийством 7 тысяч жителей города Борисова в 1941 году. После того как эти убийцы, виновные в гибели десятков тысяч советских граждан, получили американское гражданство, из всех архивов таинственным образом исчезли компрометирующие их досье. Всего, по данным Лофтуса, к началу 50-х годов в США въехало 400 000 эмигрантов. Среди них было немало крупных нацистских преступников и их подручных, оставивших кровавый след на Украине, в Белоруссии, Литве, Латвии, Эстонии, балканских странах. В Америке, кичащейся своей "демократией" и "свободами", их зверские преступления были... забыты. Они не только избежали правосудия, но и более того, были поставлены на "довольствие". Все эти люди (если их вообще можно называть людьми) спокойно дожили до старости... В 2015 году ЦРУ рассекретило и разместило на своем сайте 13 миллионов страниц документов, связанных с нацистскими преступниками. Среди этих страниц есть и те, которые полностью подтверждают информацию, предоставленную Лофтусом еще в 80-е годы.

В 1976 - 1982 годах Советский Союз передал органам юстиции США документы более чем на 140 лиц, проживающих в Соединенных Штатах, которые доказывают их виновность в совершении во время войны тягчайших преступлений на территории нашей страны. Однако лишь восемь из них были лишены американского гражданства, причем ни один из них не был передан Советскому Союзу. Адвокаты военных преступников отказывались присутствовать на допросах свидетелей в Советском Союзе, часто даже не рассматривали документы, переданные нашей стороной, заявляя, что "любое процессуальное действие в СССР является подделкой".

Приведу лишь ещё несколько примеров ускользнувших от правосудия военных преступников и тех, кому долгое время удавалось это делать, несмотря на достаточность и убедительность обвинений:

22 июня. День памяти и скорби...

1418

страшных дней,

обильно политых кровью

27 миллионов советских граждан...

Вечная память...

Песня на слова и музыку Марии Захаровой тронула меня до слез...

Почтим память всех, кто не жалел своей жизни ради Родины...